Заложники Совбеза
С трибуны Генассамблеи ООН все требовали реформировать всемирную организацию. Реально ли это?
В понедельник, 28 сентября, в Нью-Йорке завершается Неделя высокого уровня 81-й сессии Генассамблеи ООН. В эти дни мировые лидеры один за другим требовали реформировать всемирную организацию, созданную в 1945 году. «Трещины превратились в каньоны», — описал генсек ООН Антониу Гутерриш нынешнее состояние мира. И возглавляемая им организация с этим, похоже, ничего сделать не может.
О том, каких реформ требует мировое сообщество и какую роль в этом могут сыграть неправительственные организации, — в материале «Новой газеты Европа».
В этом году Часы Судного дня подтвердили тревожную тенденцию: стрелка теперь ближе к полуночи (условной глобальной катастрофе), чем когда-либо за время существования проекта. О рисках и угрозах, связанных с ядерным оружием, говорили на Генассамблее лидеры Японии, Вьетнама, Хорватии — и не только они.
Как следовало из выступлений встревоженных президентов, премьеров и министров, речь сейчас идет отнюдь не о локальных проблемах в отдельных точках на карте. «То, что происходит в Украине, не остается в Украине. То, что происходит на Ближнем Востоке, в Красном море и в Судане, не остается там», — заявил президент Латвии Эдгарс Ринкевичс. А эмир Катара Тамим бин Хамад Аль Тани, продолжая ту же мысль, связал кризис в Персидском заливе с ростом цен на продовольствие и лекарства далеко за его пределами.
Эммануэль Макрон, для которого речь в ООН стала последней на посту президента Франции, спросил зал, хотим ли мы жить «в этом естественном состоянии, с неким возвращением закона джунглей, или в цивилизованном международном обществе». Но если ответ Макрона был очевиден, то с рецептом оказалось куда сложнее.
Единственное расширение Совбеза произошло в 1965 году: число его членов выросло с 11 до 15. При этом ядро — «пятерка» постоянных членов (США, Франция, Великобритания, Россия, Китай) — осталось без изменений. Выступая в этот раз с трибуны Генассамблеи, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган напомнил, что «мир больше пяти» постоянных членов Совбеза.
Постоянного места для себя добиваются многие. Например, так называемая группа G4 — Индия, Бразилия, Германия и Япония. На полях Генассамблеи состоялась встреча министров иностранных дел этих стран, но они могли лишь констатировать намерение «продолжить сотрудничество и поиск точек соприкосновения с другими группами, выступающими за реформу» — чтобы выработать единую позицию и наконец-таки «начать переговоры на основе конкретного текста».
В частности, договариваться придется с африканскими странами. Еще в 2005 году Африканский союз закрепил общие требования континента: не менее двух постоянных мест в Совбезе «со всеми прерогативами», включая право вето, и пять непостоянных. В этом году король Эсватини Мсвати III спросил со сцены, сколько еще лет африканским лидерам ездить в Нью-Йорк, чтобы просить о справедливом представительстве в Совбезе. А президент Ганы Джон Махама назвал реформу Совбеза условием «выживания ООН», призвав организацию учиться на уроках развалившейся Лиги Наций.
Второе направление возможной реформы связано с правом вето у постоянных членов. «Все мы — заложники бездействия Совбеза», — сказал Лула да Силва в своем выступлении. И вето тут — ключевая причина.
В 2024 году постоянные члены, применив вето восемь раз, заблокировали семь проектов резолюций — это был максимум с 1986 года. В 2025-м вето применялось четыре раза: дважды США заблокировали проекты резолюций по Газе, дважды Россия — поправки к проекту резолюции по Украине. В апреле 2026-го Китай и Россия совместно заблокировали проект резолюции о безопасности судоходства в Ормузском проливе, а 17 сентября — американский проект о продлении работы экспертов ООН, следящих за санкциями против Ирана.
Украинский лидер Владимир Зеленский со сцены говорил о «злоупотреблении правом вето». Его коллега из Восточного Тимора Жозе Рамуш-Орта назвал вето несовместимым с принципом «суверенного равенства» государств. А лидер Кыргызстана Садыр Жапаров призвал к «добровольному ограничению использования права вето в вопросах, связанных с исполнением [уже принятых. — Прим. ред.] решений Организации». Это, по его словам, могло бы способствовать «универсальности, равенству всех государств независимо от того, являются они большими или малыми, приоритету дипломатии и отказу от двойных стандартов». Жапаров призвал к созданию рабочей группы для согласования деталей инициативы.
Похожую идею — добровольный отказ от вето в случае массовых злодеяний — Франция вместе с Мексикой продвигают с 2015 года (и ее уже поддерживают 128 стран, при этом 21 из них присоединилась за последние четыре месяца). Прорывом стало то, что 21 сентября к франко-мексиканской инициативе официально присоединилась Британия. А вот остальные постоянные члены Совбеза — США, Китай и РФ — к инициативе не присоединились.
При этом на Неделе высокого уровня отсутствовали лидеры сразу нескольких крупнейших государств. В то время как Дональд Трамп в Нью-Йорк не мог не приехать, лидер Китая Си Цзиньпин на Генассамблею не приехал — хотя в эти же дни находился в США с государственным визитом. 23–25 сентября он совершил государственный визит в Вашингтон, где его ждал перелетевший из Нью-Йорка Трамп. Вместо себя в штаб-квартиру ООН китайский лидер направил зампреда КНР Хань Чжэна, который, по словам официального представителя МИД страны, намеревался «содействовать тому, чтобы международное сообщество укрепляло авторитет и роль ООН».
Не было в Нью-Йорке в эти дни и премьера Индии Нарендры Моди: он прислал вместо себя главу МИД Субраманьяма Джайшанкара. Ну и Владимира Путина тоже не было: по традиции, российскую делегацию возглавлял министр иностранных дел Сергей Лавров. Последний раз Путин лично посещал Генассамблею — незаменимую, по выражению президента Чехии Петра Павела, площадку для диалога не только друзей, но и противников, — в 2015 году.
О чем еще говорили лидеры?
Как обычно, каждый лидер привез в Нью-Йорк свою повестку, и по ней легко понять, что волнует его и его сограждан. Вот некоторые примеры тем, помимо российско-украинской (о разноплановых дискуссиях по этому вопросу «Новая-Европа» подробно писала в разгар Недели высокого уровня):
Иран. Дональд Трамп отчитался о ходе войны: после операции «Эпическая ярость» все 159 кораблей иранского флота, по его словам, «лежат на дне моря». Ядерного оружия у Ирана, пообещал Трамп, не будет никогда. А теперь, добавил Трамп, ему предстоит «большое решение» заключить с Ираном сделку или уничтожить Исламскую республику. Иранский президент Масуд Пезешкиан ответил на следующий день: «Мы не преклонили колени, не склонили головы, мы ответили, но не били по мирному населению». Эмир Катара Тамим бин Хамад Аль Тани указал, что кризис в Персидском заливе уже взвинтил цены на продовольствие и лекарства, и предложил выход: открыть Ормузский пролив и вернуться к переговорам.
Палестина. Палестинский лидер Махмуд Аббас выступил в записи: США второй год подряд отказали в визах ему и палестинской делегации (Палестину в зале представляли уже аккредитованные при ООН дипломаты). Король Иордании Абдалла II призвал перестать считать Газу и Западный берег разными историями: «Газа — через разрушение. Западный берег — через фактическую аннексию. Цель [Израиля. — Прим. ред.] одна: сделать жизнеспособное палестинское государство невозможным». Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, критикуя Израиль, назвал Газу «самым бесчеловечным и позорным концлагерем нашего времени».
Преступность. Трамп назвал наркокартели, с которыми усиленно борется весь свой второй срок, «“Исламским государством” Западного полушария», а Мексику — «эпицентром картельного насилия». Президент Перу Кейко Фухимори заметила, что на ее континенте нет войн между государствами, зато идет «война другого типа», объявленная транснациональными преступными группировками. Глава Эквадора Даниэль Нобоа говорил о мафиях, промышляющих у Галапагосских островов, а Лула да Силва предложил сообща перекрыть поток оружия и денег, который питает организованную преступность.
Семья и суверенитет. Эрдоган в своем выступлении отстаивал консервативную повестку: он осудил «политику гендерной нейтрализации» и призвал защищать институт семьи, состоящей из женщины и мужчины. Фухимори посетовала, что Перу, как и другим странам Латинской Америки, «навязывали [идеологическую и культурную. — Прим. ред.] повестку», что раскололо общество и ослабило институт семьи. А глава Кыргызстана Садыр Жапаров приветствовал решение Трампа прекратить финансирование американской стороной НКО по всему миру: по его словам, такой шаг создал условия «для укрепления суверенитета государств».
Миграция. Жестче всех высказался Трамп: глобалисты «непрекращающимся продвижением массовой миграции» разрушают «величайшие культуры». «Нет никакого права человека на нелегальную иммиграцию, но есть право оставаться суверенной нацией», — отметил он. Премьер-министр Хорватии Андрей Пленкович заявил, что нелегальная миграция «изменила политический ландшафт во многих странах». Латвийский президент Эдгарс Ринкевичс пожаловался, что мигрантов намеренно выталкивают к границе его страны с Белоруссией. Иначе на эту тему смотрит премьер Испании Педро Санчес: в такие времена, говорил он, велик соблазн «поддаться страху» и сделать мигранта врагом, но его страна «этого не сделает» («И, разумеется, не сделает этого и Сеута», — добавил Санчес про испанский анклав в Африке, где сейчас разворачивается серьезный миграционный кризис).
Климат и водные ресурсы. Президент Мадагаскара Микаэль Рандрианирина рассказал о женщинах юга острова, которые под палящим солнцем проходят десятки километров, чтобы найти воду в пересохших реках. Садыр Жапаров попросил поддержать трастовый фонд для спасения Иссык-Куля: из-за таяния ледников уровень озера за 170 лет упал почти на 14 метров. Глава МИД Марокко Насер Бурита призвал ко всеобщей борьбе с изменением климата, напомнив, что без этого невозможны ни мир, ни устойчивое развитие: изменение климата уже сказывается на водной и продовольственной безопасности, а также стабильности территорий и экономик.
Технологии. Президент Франции Эммануэль Макрон выступил за новые правила, которые оградят детей и подростков от технологий, снижающих их «способность учиться». Председатель Генассамблеи Халилур Рахман не исключил, что ИИ может угрожать выживанию человечества. А премьер-министр Тринидада и Тобаго Камла Персад-Биссессар пообещала, что ее страна как непостоянный член Совбеза (в 2027–2028 годах) займется темой последствий «суперинтеллекта». Именно так Трамп в своей речи предложил отныне официально называть ИИ.
Прошлое. Президент Сьерра-Леоне Джулиус Маада Био пообещал добиваться справедливости за рабство: это не «просьба о милостыне», а требование признания, официальных извинений и возвращения культурного наследия. А его коллега из Суринама Дженнифер Гирлингс-Симонс задала вопрос: как страны, нажившиеся на рабстве и колониализме, собираются возмещать ущерб? Ответа не последовало.
И будущее. Премьер-министр Бутана Черинг Тобгай представился «продавцом» и прорекламировал «город осознанности» Гелепху — мегапроект по созданию особого административного района «с полной автономией» и собственными правилами игры: правовые принципы заимствуют у Сингапура, финансовое регулирование — у Абу-Даби. Президент Чили Хосе Антонио Каст объявил, что «Чили вернулась», и призвал выбирать его страну для инвестиций. А президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён заявил: на фоне того, что ООН оказалась «на серьезном перепутье», его страна намерена использовать потенциал своей богатой и пользующейся мировой популярностью K-культуры для решения общих проблем человечества.
ООН — это не только давно парализованный Совбез, но и разветвленная экосистема для проведения переговоров, распределения гуманитарной помощи, мониторинга ситуации, разработки технических стандартов, наблюдения за тем, как соблюдается международное право, и так далее.
Значительная часть работы сотрудников ООН происходит далеко от зала Совета Безопасности. К примеру, весной 2026 года, по данным ООН, более 51 тыс. военных, полицейских и гражданских сотрудников служили в 11 миротворческих операциях организации — от Южного Судана и Демократической Республики Конго до Ливана и Кипра. Всемирная продовольственная программа ООН (World Food Programme, WFP) в 2025 году оказала поддержку 121 млн человек. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (UNHCR, UN Refugee Agency) тогда же стремилось обеспечить защитой и помощью 129,4 миллиона беженцев, просителей убежища, внутренне перемещенных лиц, людей без гражданства и других людей, находящихся под его защитой, — и это при том, что финансирование UNHCR покрыло лишь 37% заявленных потребностей.
