ЕС хочет запретить въезд российским военным, участвовавшим в войне против Украины

1. Что предлагает Евросоюз? 

Еврокомиссия предложила запретить въезд в ЕС людям, которые участвовали во вторжении России в Украину. Мера войдет в готовящийся 21-й пакет санкций. Важно понимать, что сейчас это не окончательный закон и не действующий запрет, а только предложение, которое должны согласовать страны ЕС. Поэтому можно анализировать только публичное заявление Урсулы фон дер Ляйен, опубликованное на официальном сайте Европейской комиссии. 

Адвокат Вадим Дроздов в комментарии для «Новой-Европа» обращает внимание на то, что в тексте используются две разные формулировки: вначале говорится о запрете на въезд для «бывших российских комбатантов». В юридическом смысле термин «комбатант»  относится к лицам, участвующим в вооруженном конфликте, и является более узкой категорией, чем просто военнослужащие, поясняет он.

Но далее в тексте заявления говорится о запрете на въезд для «всех, кто служил в Вооруженных силах России с начала войны». А это уже значительно более широкая формулировка, которая не предусматривает исключений и охватывает не только участников боевых действий, но и срочников, военных медиков, сотрудников тыловых подразделений, а также лиц, которые впоследствии дезертировали, считает собеседник «Новой газеты Европа». 

Документов, которые однозначно подтверждали бы пересечение границы Украины 24 февраля 2022 года, как правило, нет.

2. Останется ли право на убежище? 

Любая из этих трактовок затрагивает права человека, отмечает Дроздов. Прежде всего речь идет о праве искать убежище в странах ЕС, запрете пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения, а также о свободе передвижения.

По словам юриста, ограничения на въезд иностранцев сами по себе широко применяются государствами. Однако запрет пыток относится к абсолютным правам: от него нельзя отступать ни по соображениям безопасности, ни во время войны или чрезвычайного положения. Из этого запрета вытекает принцип невысылки — государство не может вернуть человека туда, где ему грозят пытки или жестокое обращение.

Дроздов обращает внимание, что право на убежище и принцип невысылки закреплены в Хартии ЕС об основных правах (ст. 18 и 19), которая имеет более высокую юридическую силу, чем санкционные акты. Поэтому будущий запрет на въезд не может автоматически отменить эти гарантии.

Даже если ЕС введет общий запрет для определенной категории российских военнослужащих, это не должно означать автоматический отказ в доступе к процедуре убежища, особенно для дезертиров. Если человек заявляет, что в случае возвращения ему грозят пытки, насилие в местах лишения свободы, принудительное возвращение в часть или отправка на фронт, государство не может ограничиться формальной ссылкой на факт его службы в армии. Это касается и случаев, когда человек просит международной защиты прямо на границе. 

3. Как страны ЕС могут применять санкции на практике? 

По словам Дроздова, похожие правовые вопросы уже возникали в практике стран ЕС. Например, в 2025 году Польша временно ограничила прием ходатайств о международной защите на отдельных участках границы с Беларусью. Эту меру критиковали международные организации и правозащитные институты, поскольку она ставила под сомнение возможность индивидуальной оценки обстоятельств каждого заявителя.

— Этот пример показывает, что даже при наличии у государства широких полномочий по контролю границ и обеспечению безопасности сохраняется обязанность соблюдать принцип невысылки и обеспечивать доступ к процедуре международной защиты для лиц, заявляющих о риске преследования, пыток или иных серьезных нарушений прав человека, — говорит адвокат. 

При заявлениях о риске преследования, пыток или бесчеловечного обращения власти должны будут проводить индивидуальную оценку обстоятельств.

Дроздов добавляет, что такой подход подтверждает и практика Суда ЕС. В деле сирийского заявителя об убежище против Германии суд указал, что люди, отказывающиеся от военной службы в условиях вооруженного конфликта, при определенных обстоятельствах могут претендовать на статус беженца. При этом даже если человек не оформил отказ от службы по национальным процедурам и покинул страну до явки в военные органы, это само по себе не исключает возможности предоставить ему международную защиту.

Похожий подход есть и в практике национальных судов. Так, Национальный суд по делам убежища Франции в 2023 году (дело № 21068674) пришел к выводу, что российские граждане, подлежащие мобилизации для участия в войне против Украины, при определенных обстоятельствах могут нуждаться в международной защите. 

— Суд отметил, что мобилизованные лица с высокой вероятностью могут быть вовлечены как непосредственно, так и посредством выполнения вспомогательных функций в деятельность, связанную с совершением военных преступлений, а отказ от мобилизации или дезертирство могут повлечь преследование, включая уголовное наказание и жестокое обращение, — поясняет собеседник «Новой-Европа». 

По словам Чувиляева, уже сейчас видно, что решение о предоставлении убежища зависит от политики конкретной страны. Единого подхода к российским дезертирам в ЕС нет.

Представитель «Идите лесом» замечает, что Германия, к примеру, фактически не предоставляет убежище и гуманитарные визы не только участникам войны или дезертирам, но и людям, которым что-то угрожает на родине. 

— К ним приходит дезертир, говорит, вот я воевал в Украине, получил 500 ранений, как в случае с Георгием Авалиани было. Меня пытали, вот вам доказательства, свидетельства. Приносят им пачку бумаг, на что они им говорят: а в России мобилизация закончена. При том, что он не был мобилизован, а подписал контракт. Никто этого не будет рассматривать. Они все рассматривают по одному шаблону, — рассказывает Чувиляев. 

При этом он напоминает, что подходы в разных странах отличаются. Франция, Финляндия и Великобритания заявляли о готовности предоставлять убежище дезертирам. В то же время Польша, Латвия, Литва и Эстония, считает Чувиляев, вряд ли будут принимать такие заявления: эти страны неоднократно давали понять, что не готовы предоставлять убежище российским военнослужащим, и сами заявители туда почти не подаются.

Эстония и стала инициатором запрета на въезд в ЕС для россиян, воюющих в Украине. Опасения Таллина заключаются в том, что после окончания войны тысячи граждан с боевым опытом могут попытаться пересечь границу. К марту 2026 года МВД Эстонии запретило въезд около 1,5 тыс. человек.

«Ковчег» полагает, что в список попали военные, которых идентифицировали как участников военных преступлений и чьи имена публиковали расследователи и журналисты. Также информацию по военнопленным европейским властям может предоставлять Украина. 

Правозащитники считают, что если общеевропейский процесс проверки будет аналогичен применяющемуся в Эстонии, то те, кто не участвовал в войне и не находился на командных должностях, в списки вряд ли попадут. Что касается срочников — если они не подписывали контракт, то они, как правило, не попадают на войну и не участвуют в боевых действиях в Украине. 

читайте также

«Отношение к ним в Европе жестче, чем в первый год войны»

Что сейчас происходит с российскими дезертирами?

Анна Матвеева31 января

читайте также

«Отношение к ним в Европе жестче, чем в первый год войны»

Что сейчас происходит с российскими дезертирами?

Анна Матвеева31 января

4. К каким проблемам приведет запрет на въезд? 

По словам Дроздова, уже само публичное обсуждение инициативы как запрета на въезд для бывших российских военнослужащих может быть воспринято потенциальными заявителями как сигнал, что получить защиту в ЕС станет значительно сложнее или почти невозможно. Для людей, которые принимают решение о дезертирстве, отказе от службы или выезде из России в условиях ограниченной информации, важно не только содержание будущего закона, но и то, как он воспринимается.

Если у них сложится представление, что доступ к защите в ЕС фактически закрыт, нагрузка на эти государства может вырасти.

Дроздов также не исключает, что подобный подход может распространиться за пределы ЕС: транзитные или принимающие страны для российских дезертиров со временем могут начать ориентироваться на европейскую практику и вводить похожие ограничения.

При этом, отмечает адвокат, российские военнослужащие и бывшие сотрудники силовых структур и раньше не получали защиту в странах ЕС беспрепятственно. 

— В моей практике в настоящее время находится дело российского бизнесмена, который после начала войны принял решение покинуть Россию. Он безуспешно пытался получить международную защиту в нескольких странах. В итоге обратился ко мне за профессиональной помощью. Сейчас он находится в безопасности и ожидает положительного решения, — рассказывает он. 

Чувиляев не считает, что возможный запрет резко повлияет на число дезертиров. По оценке проекта «Идите лесом», около 60% дезертиров остаются в России, а около 40% уезжают за границу. Из тех, кто уехал, лишь небольшая часть пытается попасть в ЕС: для этого нужно решать проблемы с документами, получать визы, загранпаспорт и ждать рассмотрения дела. Поэтому, по словам собеседника «Новой-Европа», Евросоюз для дезертиров — только один из возможных маршрутов и далеко не самый простой.

5. Насколько часто дезертиры из российской армии пытаются попасть именно в страны ЕС?

Точной статистики, сколько российских дезертиров пытаются попасть именно в ЕС, нет. На практике многие сначала выезжают из России через третьи страны, а затем пытаются легализоваться или обратиться за международной защитой.

Дроздов отмечает, что отказ от участия в войне может рассматриваться как выражение политических убеждений или приводить к тому, что государство приписывает человеку такие взгляды. Основанием для защиты может быть не только риск уголовного преследования за дезертирство, но и угроза пыток, жестокого обращения, принудительного возвращения в часть или повторной отправки на фронт.

По словам юриста, таким заявителям важно заранее подготовить дело: сформулировать основания для убежища, собрать доказательства рисков, подготовиться к собеседованию и сохранять последовательную позицию на всех этапах процедуры.

Кроме того, поскольку дезертирство в России уголовно наказуемо, после выезда некоторые могут столкнуться с риском международного розыска и экстрадиции, в том числе через Интерпол. Но наличие запроса о выдаче не означает автоматической экстрадиции: государства должны учитывать риск преследования, пыток и бесчеловечного обращения. Если преследование политически мотивировано или человеку грозят серьезные нарушения прав, юристы могут добиваться удаления данных из системы Интерпола и даже подать превентивный запрос.

По словам Чувиляева, многие дезертиры после выезда остаются в Армении, Турции, Черногории, Сербии или пытаются уехать в страны Латинской Америки — например, в Аргентину, Парагвай, Уругвай или Бразилию. В ЕС, по его оценке, пытаются легализоваться около 10–15% тех, кто выезжает из России.

6. Как ЕС сможет устанавливать, что конкретный человек участвовал в войне?

По словам Дроздова, всё зависит от того, какой критерий будет закреплен в итоговом тексте санкций. Если запрет будет касаться самого факта службы в Вооруженных силах России после февраля 2022 года, подтвердить это обычно несложно: для этого могут использоваться военный билет, контракт, сведения о мобилизации, справки из воинских частей и другие документы.

Но если речь будет идти именно об участии в войне или вторжении в Украину, доказать это будет значительно сложнее. У дезертира или человека, пытавшегося избежать службы, могут быть разные подтверждения его истории: повестки, документы о мобилизации, контракт, медицинские документы, переписка с командованием или родственниками, постановления о розыске, материалы уголовного дела или судебных разбирательств, свидетельские показания.

Их должны сопоставлять с информацией о ситуации в стране происхождения, порядке службы и практике преследования дезертиров.

Поэтому при рассмотрении ходатайств об убежище власти должны оценивать не один конкретный документ, а всю совокупность доказательств и объяснений, говорит собеседник «Новой-Европа». Решающее значение часто имеют достоверность и непротиворечивость истории заявителя.

Чувиляев также говорит, что у дезертиров обычно есть базовые документы, которые могут подтвердить их историю: например, контракт с армией и сведения о розыске. По его словам, если человек подписал контракт и находится в розыске за дезертирство, это должно быть весомым аргументом в пользу того, что он действительно служил, а затем отказался продолжать службу. Однако на практике миграционные органы разных стран могут по-разному оценивать такие доказательства.

Решение о запрете на въезд в ЕС должны утвердить все входящие в него страны. Ранее Польша, Литва, Латвия, Эстония, Финляндия, Швеция, Чехия, Дания и Нидерланды, а также и две страны Шенгенского соглашения (Норвегия и Исландия) предложили ввести запрет на въезд в Шенген всем россиянам — участникам вторжения в Украину.