— В русскоязычном интернете сейчас все шутят, что если теперь «иноагентами» делают литературные премии, то недалеко и до объявления иноагентами книг как таковых, жанров литературы и даже сортов овощей и фруктов. Какие ощущения у вас от лидерства в данной области?
— Очередное «признание» от фашистского государства — сомнительное лидерство, вы не находите? Я бы просто игнорировал все слова, которые они там из себя испускают. Это их внутренние дела, в которые нет никакого желания вмешиваться. Эти люди, которые поддерживают войну, — вот сегодня ночью опять бомбили Киев, убили 12-летнюю девочку — это мои враги. Такое «признание» от врагов говорит только о том, что мы всё правильно делаем.
— Такой легальный статус — вещь всё равно неприятная, затрудняющая работу, особенно с теми людьми, кто остается в России или связан с ней. В прошлом нашем разговоре вы говорили, что одна из целей «Дара» — сохранение связи между пишущими на русском языке как в России, так и за ее пределами. Изменится ли ваше целеполагание теперь?
— Целеполагание никак не изменится, но изменились обстоятельства.
Признание премии иноагентом коснется авторов из России, они будут опасаться выдвигать свои произведения на конкурс. Всё это вполне было ожидаемо. Всё это уже проходили в «самой читающей стране мира».
Авторы писали в СССР, а публиковались под псевдонимами в свободном мире. А издательствам там и так недолго осталось вести независимое существование. Придут за всеми.
— Вы уже предупреждали коллег из России участвовать на свой страх и риск. Как теперь вы будете выстраивать с ними отношения? Просить о псевдонимах? Не принимать деньги из России? (Одна из важных частей премии «Дар» — платное читательское голосование, где победители получают сумму, «подаренную» им читателями. — Прим. ред.)
— В 21 веке хочется говорить о личной, а не коллективной ответственности. Ничего не изменилось, и если авторы хотят участвовать в премии, то кто им может запретить? Просто те, кто остались там, оказались в машине времени и вернулись в СССР. Писатель сам для себя решает, публиковаться под псевдонимом или под своим именем. Для некоторых это, возможно, станет актом сопротивления. Деньги из России мы и так не принимали.
— Не боитесь ли вы в связи с этим дрейфа в сторону «эмигрантской» премии?
— Нет, не боимся. Мир русскоязычной литературы сегодня кардинально отличается от «эмигрантского сообщества» 70-х годов прошлого века. Интернет создал принципиально новое пространство для существования культуры и литературы на русском языке. Молодым авторам из России открыт теперь через их девайсы весь мир, все библиотеки Европы и Америки, все музеи, все концертные залы, все книги всех издательств — а когда я был молодым автором на исходе «совка», всё было совсем не так, мы были в закупоренном советском бараке. И свободная литература на русском языке теперь — это вовсе не «эмигрантское» явление. Писатели, работающие на русском языке, живут и Израиле, и в Америке, и в Украине и по всей планете. И это не «эмигранты», и не русские писатели, и они не делают «русскую литературу».
Понятие русской литературы, привязанной к территории и обмазанной «патриотизмом», осталось в учебниках, оно привязано к литературе прошедшего времени. Мы вступили в новую эпоху перехода от «русской литературы» к литературе на русском языке.
И меня очень радует, что сейчас по всему миру открываются новые независимые издательства, появляются книжные ярмарки, фестивали, развивается форум свободной культуры «СловоНово». Самое понятие «эмиграции» уже должно войти в словарь с пометкой «устар.», как дилижанс или телеграф. Границы исчезли, мир стал открытым. Произошли глобальные изменения: территория и культура разделились. Освобождение от «проклятия имперской территории» — шанс для свободного развития литературы в том числе.
Литературный фестиваль в Берлине 2025. Фото: Bernhard Ludewig / literaturfestival.com
— Ваша премия — пока что единственная из новых литературных премий, которая продлилась на второй сезон. Как вы оцениваете итоги первого сезона? Не оказались ли «скандалы» — с Денисом Безносовым и отказом Марии Галиной от премии, — в некотором роде, плодотворны для публичности премии?
— Мы живем в мире хайпа, где внимание обращается часто на событие с отрицательным знаком. Вы же не написали про то, что премия начинает второй сезон первого сентября? А обратились к нам, потому что «Дар» объявили «иноагентом». Давайте вместе менять реальность, стараться замечать важные события повседневной жизни, а не тиражировать скандалы.
— На сентябрь 2025 года как вы оцениваете литературный процесс на русском языке в целом: происходит ли размежевание потоков «здесь» и «там», соприкасаются ли читатели?
— Читатели не знают границ. Как и книги. Во времена застоя книги проникали сквозь «железный занавес», все желающие могли прочитать те книги, которые им были важны. Что уж говорить про эпоху интернета. И важно понимать, что премия не управляет литературным процессом и никак не влияет на появление гениальных романов. Гениальные тексты посещают нашу планету не каждый год и не каждое десятилетие. Задача нашей премии — поддержать издателей, писателей, читателей сейчас, сегодня. Премия «Дар» — это лишь один из инструментов, которые могут помочь сохранить достоинство литературы на русском языке. Таких инструментов должно быть много.
