«Брандмауэр разрушен»
Лидер немецких консерваторов Фридрих Мерц нарушил многолетнее табу: не сотрудничать с ультраправыми. Но проект, ужесточающий миграцию, всё равно был отклонен. Что теперь будет в Германии?
29 января, после ожесточенных дебатов, Бундестаг с небольшим перевесом голосов поддержал резолюцию о необходимости ужесточить миграционные правила по всей Германии. Таким образом Берлин надеялся ответить на участившиеся в последние месяцы террористические атаки, совершаемые людьми с миграционным прошлым.
Автор одобренной инициативы — нынешний лидер христианских демократов (CDU/CSU) и, вероятно, будущий канцлер Германии Фридрих Мерц. Но главными победителями голосования в среду выглядели ультраправые из «Альтернативы для Германии» (AfD). Они много лет призывали ужесточить миграционную политику, но их позицию считали маргинальной. Мейнстримные партии не сотрудничали с AfD, выстроив вокруг них т. н. брандмауэр — стену, изолирующую ультраправых от влияния на любые политические решения.
В среду этот брандмауэр пал: именно голоса ультраправых помогли Мерцу получить достаточную поддержку для проекта. Сотрудничество CDU с AfD вызвало волну протестов в немецких городах. Решение раскритиковала и бывшая соратница Мерца по партии Ангела Меркель.
Под таким давлением уже в пятницу, 31 января, часть депутатов, которые поддержали резолюцию двумя днями ранее, не проголосовали за более конкретный законопроект против мигрантов, и в итоге тот провалился.
Это был «день в немецкой политике, который будут буквально по минутам разбирать в учебниках», — считает берлинский журналист и соведущий подкаста «Канцлер и Бергхайн» Дмитрий Вачедин. «Новая-Европа» поговорила с ним о том, почему авантюра Мерца закончилась провалом и как это скажется на февральских выборах.
И тут, похоже, Мерца накрыло после Ашаффенбурга. У него самого в семье есть маленькие дети — его внуки — и кажется, он решил, что это событие повлияло не только на него, но и на всех немецких избирателей. Это та поворотная точка, и жители Германии требуют решительных мер [против нелегальной миграции] еще до выборов.
Было понятно, что правительство меньшинства уже не будет ничего придумывать, принимать какие-то новые законопроекты. Все просто ждут новых выборов, а там уже можно делать всё, что захочешь.
Но Мерц не стал ждать и сам инициировал это, довольно сложное голосование, которое нарушало главное политическое табу немецкой политики: мы не сотрудничаем с «Альтернативой для Германии».
— Если это было так рискованно, почему его никто его не остановил?
— Конечно, многие жители Германии поддерживают законопроект, который пытался провести Мерц. Вопрос в другом: поддержали бы они (опрошенные) его, зная, что ради этого пришлось бы разрушить брандмауэр, — то есть принять его с голосами ультраправых из «Альтернативы для Германии»?
Я не думаю, что такой вопрос звучал.
Когда Мерц говорит, что Германия устала, система перегружена и бремя приема беженцев ложится на муниципалитеты, которые уже не справляются, — это именно то, что люди видят своими глазами. Но утверждать, что элиты не готовы, странно. Кто такие элиты? Сам Мерц — часть элиты и, вероятно, будущий канцлер. А он, как мы видим, готов даже в неблагоприятной для себя ситуации протащить этот законопроект. Он хочет показать себя человеком действия.
Что касается других партий, то у «светофорной коалиции» (правившая в последние годы коалиция в Германии, состоящая из социал-демократов, зеленых и либералов. — Прим. ред.) нет особых достижений в борьбе с нелегальной миграцией. Эта сфера действительно сложная: настолько всё запутано, настолько разные интересы.
Не вполне понятно, насколько Германия может действовать единолично и закрывать свои границы. Если она начнет отказывать людям, которые на границе произносят слово «азюль» (убежище на немецком. — Прим. ред.), то это будет противоречить нормам ЕС. Такие кейсы могут доходить до Европейского суда. Это действительно очень сложная тема и простых решений здесь нет.
— Фактически, Мерц представлял интересы большинства немцев?
— Это был его аргумент, и не только его. Все дебаты, длившиеся несколько часов на пятничном заседании Бундестага, сводились к двум основным позициям.
Первая — позиция социал-демократов и «зеленых»: Мерц открыл ворота в ад, выпустил джинна фашизма, дал власть радикалам. Его сравнивали с Францем фон Папеном — канцлером Веймарской республики, который пытался создать коалицию с Гитлером.
Некоторые депутаты FDP прогуляли заседание. В итоге они недодали 23 голоса. Скорее всего, они просто не были мотивированы: они не входят в коалицию с Мерцем, непонятно, пройдут ли они в следующий Бундестаг.
FDP — не такие уж фанаты жесткого порядка на границах. Не думаю, что это такой спланированный удар в спину с их стороны. Часть депутатов просто руководствовалась своими собственными соображениями. А причин не поддерживать этот законопроект было много.
Кроме того, некоторых депутатов из партии самого Мерца — CDU — возможно, отпугнуло заявление Меркель, в котором она осудила сотрудничество с ультраправыми. Однако в целом христианские демократы голосовали дисциплинированно. Их мотивация понятна: выборы через три недели, и если ты хочешь в этой партии остаться, то нужно голосовать [в соответствии с позицией партийного лидера].
— Меркель действительно предлагала Мерцу остановиться. Какую роль она играет сейчас в политике страны?
— У нее неформальная роль. Когда обсуждали ее заявление, выяснилось, что Меркель неформально общается с депутатами CDU, приглашает их на кофеек. Очевидно, она вовлечена в эти процессы больше, чем мы думали. Но если правда, что законопроект провалился из-за депутатов FDP, значит, Мерц преодолел проблему влияния Меркель и большого раскола в рядах его партии не было.
— Провал Мерца в пятницу гарантирует отказ от потенциальной коалиции с AfD? Или брандмауэр уже разрушен и всё может быть?
— В немецкой политике случаются неожиданные вещи, но, судя по заявлениям, можно точно сказать, что коалиции с AfD не будет. Даже законопроект провести их голосами не получилось, что уж говорить о полноценном союзе — это очень большой риск.
