«Тяжела доля учителя в наше время»

Историк Рустам Александер рассказывает, как советские учителя теряли работу и зарплату в 1950-е годы

«Сейчас работаю в школе, потому что хоть что-то получаю, а новую работу пока не нашла», — рассказывает в разговоре с проектом «Ветер» молодая преподавательница музыки из челябинской школы. В этом году учителя по всей России массово жалуются на снижение зарплат — некоторые едва дотягивают до МРОТ (минимального размера оплаты труда). Многие, чтобы как-то выживать, работают на полторы-две ставки, компенсируя существенный дефицит педагогов. 
В 50-е годы ситуация была в чем-то схожей, только тогда, наоборот, не хватало детей. В 1956 году учительница из Ростовской области по фамилии Власова писала К. Е. Ворошилову: «Заработная плата в течение трех лет мала… Нагрузка 11 часов в неделю… больной дочери не могу купить молока… Разве сытый голодного разумеет? Учительство переживает трудные годы. Мы в мирное время голодаем. У меня не хватает даже денег на хлеб, два года не знаю, что такое мясо. Такая обстановка заставляет бросить педработу, уйти на другую, как у нас многие учителя сделали, но я проработала 20 лет и не могу расстаться со школой. В школе забываю всё свое горе».

Власова была не единственной. В середине 1950-х годов многие советские учителя писали в партийные и государственные инстанции, жалуясь на сокращение нагрузки и низкие заработки. Из-за падения рождаемости в годы войны детей школьного возраста стало меньше, а вместе с этим сократилась потребность в учителях.

Еще в декабре 1951 года Министерство просвещения РСФСР представило Совету министров РСФСР доклад, в котором говорилось, что в ближайшие годы в стране сократится количество детей школьного возраста и возникнет избыток учителей. В докладе предполагалось сократить около двухсот тысяч учительских ставок и уволить преподавателей. Однако никаких конкретных мер по трудоустройству увольняемых министерские чиновники не предложили. В итоге, вместо того чтобы резко сократить прием в педагогические училища, Министерство просвещения продолжало готовить учителей в том же объеме. Так, только с 1950 по 1955 год из педагогических образовательных учреждений было выпущено до 80 тысяч невостребованных специалистов.

Учителя в школах стали получать меньшую нагрузку. Оправдываясь впоследствии перед ЦК за допущенные ошибки, министр просвещения РСФСР утверждал, что учителя иногда «из чувства солидарности» делили одну ставку с коллегами. Однако это было не так. Такое сокращение нагрузки происходило не из чувства товарищества, а из-за того, что руководители образовательных учреждений видели в этом единственную возможность трудоустройства учителей. Снижение нагрузки приводило к снижению зарплаты. Так, группа преподавателей из Саратовской области писала Хрущёву: «Все трудные и ответственные задачи выполняем. В то же время забота о нас, учителях, недостаточная. Многие учителя совсем уволены с работы, а многие оставшиеся имеют от 4 до 12 часов и получают зарплату 150–400 рублей в месяц.

Таких много, семьи их терпят большие материальные лишения, дети их не обеспечены обувью и одеждой, да и сами ходят на работу одетыми хуже своих учеников, так как купить одежду не на что.

Мы очень просим помочь нам!»

Другая группа учителей из Московской области тоже писала Хрущёву об «очень трудных материальных условиях». У многих было от 6 до 12 уроков в неделю. У всех учителей были семьи, а многие женщины воспитывали детей одни, так как их мужья погибли на фронте. Учителя писали, что «учитель должен быть примером не только в поведении, но и в одежде», а также «расти культурно, идти в ногу со временем», но им было очень трудно «растянуть» свою небольшую зарплату на «питание, одежду», а еще «литературу, театр и кино», которые также были «необходимы учителю». Учителя писали, что, если бы это был вопрос одного года, они, «пережившие лишения войны», могли бы и потерпеть, однако в таком трудном положении они находились уже 3–4 года.

Сокращение учебной нагрузки коснулось и руководителей школ. С 1955 года Министерство просвещения РСФСР сократило учебную нагрузку директорам и завучам с 12 часов до 4–6 часов в неделю, что тоже привело к снижению зарплат. Распределение уроков между руководителями и учителями приводило к конфликтам. В августе 1956 года учитель истории средней школы рабочей молодежи С. Д. Павлов из Ленинградской области писал в Министерство просвещения РСФСР с просьбой помочь ему разрешить конфликт с директором школы: «Директор школы, по профессии учитель истории, оставляет меня на предстоящий 1956/57 учебный год с неполной нагрузкой — одиннадцать часов истории в неделю, — забрав себе вместе с консультациями семь уроков в неделю истории… Итак, я снова с семьей обречен на полуголодное существование. Тяжела доля учителя в наше время. В 1955 году я был шесть месяцев безработным, о чем я вам писал неоднократно, а в 1956 году меня снова ожидает безработица, так как я не уверен в том, что и эти часы будут сохранены за мною к концу года. Пожалуйста, напишите мне, прав ли директор школы, забирая уроки у меня и оставляя меня с неполной нагрузкой».

Обстановка в школах была крайне напряженной. Учитель Медведев из Рязанской области писал, что отсутствие часов приводило к скандалам внутри учительского коллектива: «Зав. РОНО [Районный отдел народного образования] унижает учителей, кричит на них, грозит лишить работы. Учителя в страхе молчат, так как работу найти невозможно. Произвол достиг нетерпимых размеров… Мы молчим. Говорить боимся».

10 июля 1956 года Совет министров СССР принял постановление о серьезных ошибках и недостатках в деле планирования подготовки учительских кадров. Несмотря на то, что с должностей были сняты министр просвещения, а также другие должностные лица, вопрос заработной платы это постановление не решило.

Уход учителей из школ, начавшийся в первой половине 1950-х годов, усилился в последующие годы. В 1963 году в сфере промышленности, торговли и общественного питания работало 230 тысяч бывших педагогов, в том числе 122 тысячи с высшим образованием. Уход повлиял и на качественный состав преподавателей. Так, выступая в июне 1967 года на республиканском совещании работников системы просвещения, заведующий Владимирским областным отделом народного образования Г. И. Чернов заявлял: 

«За последние годы мы очень испортили наши учительские кадры, так как пришло много людей случайных, недоученных, много людей, которым некуда было деваться, и они стали учителями».

Со второй половины 1960-х годов материальное положение педагогов постепенно улучшалось. В 1965 и 1972 годах в соответствии с правительственной социальной программой ставки и оклады учителей возросли, а спрос на образование у молодежи способствовал росту престижа профессии учителя.