Кошмар американской мечты

За что борются заключенные иммиграционных тюрем США. Прямо сейчас идут голодовки в трех из них. Среди протестующих — и россияне

18 октября с 9 утра по местному времени у Капитолия Джорджии в Атланте прошла акция солидарности с заключенными иммиграционного центра Folkston: около двенадцати человек объявили суточную голодовку, потребовав освобождения содержащихся там людей и закрытия учреждения. С начала октября голодовки объявили заключенные уже трех американских иммиграционных центров: Folkston D. Ray James в Джорджии, El Valle в Техасе и Winn в Луизиане. Все три центра расположены в штатах, где власть контролируют республиканцы.

Кто начал голодовки и как о них стало известно

11 октября Идриса Махмудова, просившего убежища в США, депортировали в Россию после почти 27 месяцев заключения. Во время перелета через Марокко он, проведя несколько дней на сухой голодовке, потерял сознание — об этом его представитель сообщил изданию The Insider. На российской границе его допросили, но потом отпустили, рассказал позже сам Махмудов журналистам «Вёрстки». Поспешную депортацию он связывает со своим участием в протесте в американской тюрьме Folkston, где мигранты из России и других стран, многие из которых месяцами и годами ожидают решения по своим иммиграционным делам, требуют освобождения и улучшения условий содержания. По словам Махмудова, одного из организаторов голодовки, первоначально от еды отказались около 500 человек.

Еще до начала голодовки в Folkston группа заключенных подготовила коллективный отчет о нарушениях их прав, передала его СМИ и записала видеообращение. В отчете и видеообращении авторы рассказали об условиях содержания и препятствиях, с которыми сталкиваются иммигранты, пытаясь добиться освобождения на время рассмотрения их прошений об убежище. Среди прочих жалоб — регулярные локдауны: людей запирают в обычных камерах, ограничивая без понятной причины их передвижение по учреждению. 

По подсчетам авторов отчета, они проводят взаперти в среднем шесть часов днем и пять часов ночью, а при дополнительных проверках — еще дольше.

11 октября корреспонденту «Новой газеты Европа» также поступило сообщение о голодовке 15 женщин в иммиграционном центре El Valle в Техасе. По информации Дмитрия Григоренко, президента благотворительного фонда Russian Seattle for Freedom, среди участниц находится россиянка Инна. Женщины жалуются на отсутствие возможности добиться слушания об освобождении под залог (bond) и недостаточную медицинскую помощь. Одно из их требований — перевод в Калифорнию, ближе к своим юридическим представителям и тем, кто оказывает им поддержку, — поясняется на сайте голодовки.

По данным сайта поддержки голодовки Hungerstrike.now, первоначально в протесте участвовали около 35 человек: 15 женщин и примерно 20 мужчин из других блоков. Тринадцать женщин отказывались также от воды. К шестому дню две женщины и трое мужчин уже не выдержали и были вынуждены прекратить голодовку; остальные 30 продолжали протест, сообщила Анна Шумова, член правления Russian Seattle for Freedom. В следующем обновлении она уточнила: к концу седьмого дня женщины начали пить воду, но продолжили отказываться от еды. Ответа администрации на требования протестующих по-прежнему не было.

15 октября издание «Вот Так» сообщило еще об одной голодовке — в иммиграционном центре Winn в Луизиане. Редакции о протесте стало известно от родственников его участников.

Выдворение иммигрантов — одно из ключевых направлений политики Дональда Трампа, а Иммиграционная и таможенная служба США (ICE) стала символом его второго президентского срока. Уже в день инаугурации, 20 января 2025 года, он поручил максимально широко применять заключение до депортации и прекратить практику освобождения задержанных. Администрация добивается и добровольного отъезда: в рамках объявленной в мае программы Project Homecoming людям без законного статуса предлагают помощь с возвращением, а оставшимся угрожают заключением, выдворением и финансовыми санкциями. Давление, которое должно заставить людей уехать и удержать других от приезда, — часть государственной политики.

Эта кампания давно вышла за пределы пограничных районов. Иммиграционные агенты задерживают людей на улицах и парковках, применяют слезоточивый газ в жилых кварталах. Среди задержанных — и люди, прожившие в США больше тридцати лет. Применение силы приводит к гибели людей: в январе 2026 года в Миннеаполисе федеральные иммиграционные агенты застрелили двух граждан США — Рене Гуд и Алекса Претти. После их гибели массовые демонстрации и забастовки против ICE прошли в Миннеаполисе, Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и других городах. Голодовки в иммиграционных тюрьмах происходят на фоне этого общенационального конфликта вокруг политики администрации.

«Новая газета Европа» получает и частные обращения от российских иммигрантов, находящихся в американских детеншенах (так в США называют иммиграционные тюрьмы). Они ищут содействия в решении своих проблем, но, как правило, просят не публиковать информацию, потому что боятся, что это «выстрелит в обратную сторону». В них есть такие фразы: «Выпадают волосы, повышен сахар в крови, ПТСР, кошмары, головные боли и постоянные эмоциональные срывы и неконтролируемая истерика из-за постоянного страха быть депортированным прямиком в российскую тюрьму»; «вместо операции закармливают обезболивающими, которые не рассчитаны на такой длительный срок приема»; «мы законно въехали в страну»; «приехал сюда, бежав от одной тюрьмы, а по факту угодил в другую»…

Почему иммиграционное заключение может продолжаться годами

Правозащитник Дмитрий Валуев, президент организации Russian America for Democracy in Russia (RADR), рассказывает «Новой-Европа», что просителей убежища задерживают как на границе, так и внутри США, пока их дела еще рассматриваются. При этом в заключение теперь надолго попадают и люди, которые въехали в США в установленном порядке и соблюдали правила, но еще не получили окончательного иммиграционного статуса.

Между тем инфраструктура и медицинские службы детеншенов, объясняет правозащитник, рассчитаны на краткосрочное содержание — на несколько недель, после которых человека либо освобождают, либо депортируют. Для тех же, кто решается оспаривать отказ и продолжать добиваться убежища, заключение может растянуться на годы.

За решеткой иногда остаются даже те, кому уже предоставили убежище в первой инстанции. По словам Дмитрия Валуева, именно это произошло с одним из участников голодовки в Folkston: Министерство внутренней безопасности обжаловало решение, и человек остался в заключении на время рассмотрения апелляции, которое может составить еще от полугода до десяти месяцев. 

Исход такого ожидания часто оказывается неблагоприятным для просителей убежища: за последние полтора года около 80–85% апелляционных решений в практике RADR были не в их пользу.

При этом ожидать решения по делу можно и на свободе, если ICE принимает решение об освобождении. Поддержать такое обращение может спонсор, готовый предоставить жилье и помочь человеку соблюдать обязательство явки на слушания. Однако наличие спонсора и адреса проживания само по себе не гарантирует освобождения. Если ICE отказывает, остается вопрос, может ли человек добиться выхода под залог через иммиграционный суд. Здесь решающее значение приобретает то, как он въехал в США и какой юридический статус получил.

— Насколько я знаю, большинство российских беженцев сами явились к пограничникам или пришли по предварительной записи через приложение CBP One. И теперь они не имеют возможности выйти под залог. А те, кто просто перелез через забор, скрывался от властей и потом попал в детеншен, могут заплатить залог и быстро выйти, — объясняет Валуев.

Просить об освобождении под залог, как правило, могут и те, кто въехал в США по визе.

— Более 70% людей, которые сидят [в иммиграционных тюрьмах], — без криминального прошлого! — возмущается Дмитрий Григоренко. — Это не имеет отношения ни к борьбе с преступностью, ни к борьбе с нелегальной иммиграцией.

Ограничение возможности выйти под залог связано с юридическим статусом arriving alien («прибывающий иностранец»), который получают люди, обратившиеся за убежищем на официальных пограничных пунктах. Иммиграционные судьи не вправе рассматривать их ходатайства об освобождении под залог. В основе этой нормы лежит различие между физическим нахождением на территории США и юридическим разрешением на въезд. Человек, обратившийся за убежищем на границе, может годами находиться в американской иммиграционной тюрьме, но с точки зрения закона по-прежнему считаться ожидающим разрешения на въезд.

Таким образом, люди, соблюдавшие установленный порядок въезда для беженцев, оказываются в заключении без возможности добиться освобождения под залог. А внутри детеншена труднее защищать себя. Авторы коллективного отчета о нарушениях в Folkston пишут, что им не выдают письма адвокатов, не разрешают копировать, распечатывать или пересылать документы и доказательства из изъятых телефонов, а во время локдаунов ограничивают доступ к средствам связи. Отдельная проблема — конфиденциальный разговор с защитником: по словам иммиграционного адвоката Игоря Харриса, согласование такого звонка может занимать неделю и более.

Прецедент Махмудова

Однако законность длительного заключения можно оспорить в федеральном суде. В отличие от иммиграционного судьи, федеральный суд вправе проверить, не нарушает ли содержание человека под стражей его конституционные права, и при установлении нарушения обязать власти провести слушание об освобождении под залог.

Проблему осложняет американская система прецедентного права: пока Верховный суд США не установил единого правила, федеральные апелляционные суды разных округов могут по-разному толковать закон. Их решения обязательны для нижестоящих судов соответствующего округа. Поэтому один и тот же правовой вопрос в разных округах может решаться противоположным образом: в одном обязательный прецедент помогает заключенному добиться слушания об освобождении под залог, а в другом становится непреодолимым препятствием для такого слушания.

Именно с таким препятствием столкнулся Идрис Махмудов. 13 июля 2024 года он явился на назначенный прием на пограничном пункте в Аризоне и был немедленно взят под стражу. Спустя более двух лет федеральный судья-магистрат счел столь длительное заключение без слушания о залоге нарушением конституционных гарантий и рекомендовал провести его.

Однако вердикт магистрата носил рекомендательный характер: окончательное решение должна была принять федеральная окружная судья Лиза Годби Вуд. 28 сентября 2026 года она отклонила рекомендацию, сославшись на обязательные для нее судебные прецеденты в ее округе, согласно которым человек в юридическом положении Махмудова не может требовать слушания о залоге на основании конституционных гарантий. «Это необязательно то решение, которое я вынесла бы, если бы писала с чистого листа», — отметила судья. Махмудов так и не получил слушания о залоге.

Но и в округах, где прецеденты позволяют добиваться слушания о залоге, они не всегда соблюдаются. Иммиграционный адвокат Игорь Харрис рассказывает, как судья отказался даже выслушать доводы защиты по делу его клиента, сославшись на статус arriving alien. По словам Харриса, судья проигнорировал обязательный для его округа федеральный прецедент. В результате адвокатам приходится обращаться снова в федеральный суд с ходатайством habeas corpus — о проверке законности заключения, — чтобы добиться слушания о залоге по делу конкретного человека, даже если соответствующая правовая позиция уже закреплена в обязательных для этого округа судебных прецедентах.

Обращение в федеральный суд не гарантирует быстрого решения. По словам Дмитрия Валуева, в Южном судебном округе Джорджии ходатайства заключенных о проверке законности содержания под стражей могут месяцами оставаться без рассмотрения; в некоторых штатах рассмотрение таких ходатайств, по его опыту, может занимать полгода и больше. Но даже положительное решение федерального суда не всегда завершает разбирательство. 

Как рассказывает Игорь Харрис, иммиграционные судьи иногда проводят слушания о залоге с нарушением предписаний федерального суда, вынуждая адвокатов обращаться туда повторно.

Такая практика затягивает освобождение, увеличивает расходы на юридическую помощь и создает дополнительную нагрузку на федеральные суды. Пока адвокаты добиваются применения судебных решений, государство оплачивает содержание людей под стражей. Для многих просителей убежища ситуация превращается в ловушку: продолжать судебную борьбу — риск получить новые месяцы или годы заключения, отказаться от нее — угроза депортации в страну, от преследования в которой они бежали.

Чем дольше человек остается в заключении, тем дольше оператор получает деньги за его содержание (большинство миграционных тюрем в США принадлежат частным компаниям или управляются ими). GEO Group, управляющая Folkston, прямо указывает в отчете за 2025 год, что ее доходы зависят от ежедневной заполненности учреждений. Эксперты считают, что финансовый интерес может быть еще одним препятствием к освобождению.

Гуманитарный кризис: когда больному человеку некуда обратиться

В опубликованном коллективном обращении заключенных Folkston они жалуются на недоступность медицинской помощи: задержки осмотров, отсутствие своевременного лечения хронических заболеваний и игнорирование жалоб. Даже при острой боли или высокой температуре помощи иногда приходится ждать неделю и более, а лечение нередко ограничивается обезболивающими. Отдельная проблема — стоматологическая помощь, которой они, по собственным свидетельствам, не могут добиться годами. Один из авторов отчета приводит случай, когда из-за отсутствия своевременного лечения человеку пришлось удалить шесть зубов.

Самостоятельно обратиться за лечением за пределами учреждения заключенные не могут, даже за собственный счет: для этого требуется разрешение администрации. По свидетельству авторов отчета, в камерах нет кнопок экстренного вызова, а во время локдаунов надзиратель нередко отсутствует.

Если человеку внезапно станет плохо, рядом может просто не оказаться сотрудника, который откроет дверь и вызовет медицинскую помощь.

Проблемы с обследованием есть и у участников голодовки в El Valle. Муж россиянки Инны Еремеевой Алексей рассказал «Вот Так», что она обнаружила у себя новообразование, но не может добиться обследования.

На сайте поддержки голодовки Hungerstrike.now в заявлении от 14 октября сообщается, что 13 октября состояние одной из участниц резко ухудшилось и ее вывезли из учреждения. Позднее, после ухудшения самочувствия, увезли еще одну женщину. В заявлении отмечается, что администрация не раскрыла местонахождение и состояние первой участницы.

Анна Шумова из Russian Seattle for Freedom описывает еще три случая среди участниц голодовки. Женщине из Камеруна с апноэ и преддиабетом не выдают назначенный врачом аппарат, помогающий дышать во сне, — по ночам она задыхается. Другой участнице после месяца непрерывного внутреннего кровотечения и падения гемоглобина дают лишь обезболивающие и железо. Третья, с отеками по всему телу и потерей зрения, больше трех месяцев ждет полноценного осмотра офтальмолога.

Страдает и психическое состояние заключенных. Дмитрий Валуев отмечает, что ночной шум и нарушенный сон особенно тяжело переносят люди, которые проводят в детеншенах годы. Авторы коллективного отчета о Folkston описывают постоянно работающие телевизоры, которые в общих спальных помещениях не выключают даже ночью. Один из них рассказывает, что после безуспешных просьб к надзирателю сам выключил телевизор в два часа ночи — и за это попал в карцер. При этом психологическую помощь авторы отчета называют формальной — визит нередко заканчивается словами: «К сожалению, я ничем не могу вам помочь».

Нововведения Трампа: неоплаченные счета и упразднение омбудсмена

За медицинскую помощь внутри центров отвечают их операторы, в том числе частные компании, работающие по контрактам с иммиграционной службой ICE. И проблемы здесь не сводятся к отдельным жалобам. Генеральная прокуратура Калифорнии проверила семь иммиграционных центров и обнаружила нарушения медицинских стандартов во всех семи. Среди них — задержки лечения, трудности с доступом к специалистам и недостатки экстренной помощи.

Даже получив направление на лечение за пределами детеншена, человек зависит от того, согласится ли медицинская организация его принять. В 2025 году к препятствиям, связанным с организацией медицинской помощи, добавились и задержки оплаты услуг врачей. До октября 2025 года Министерство по делам ветеранов США более двадцати лет занималось проверкой и обработкой счетов за медицинскую помощь заключенным ICE. Республиканские политики критиковали такое положение дел, утверждая, что оно отвлекает ресурсы от помощи ветеранам. Однако, как сообщала американская военная газета Stars and Stripes, обработкой счетов занимались не более десяти сотрудников, расходы на которых полностью покрывала ICE. Более того, министерство получало за эту работу дополнительное вознаграждение.

3 октября 2025 года на фоне этой критики прежнюю систему остановили, хотя новая еще не была готова. Сама ICE предупреждала, что перебои с обработкой медицинских счетов могут привести к задержкам жизненно важного лечения, тяжелым осложнениям и даже смерти заключенных. Больницы и врачи продолжали выставлять счета, но деньги не поступали вовремя. Некоторые медицинские организации в результате начали отказывать в обслуживании людям, содержащимся под стражей ICE. Об этом говорится в расследовании CBS News.

Масштаб проблемы виден в цифрах.

В 2024 году через прежнюю систему было обработано медицинских счетов на 246 миллионов долларов. В 2025-м — на 157 миллионов, что на 36% меньше, хотя среднесуточное число заключенных за тот же период выросло на 82,5%.

Эти данные приводит расследование издания Popular Information. Платежный сбой затянулся примерно на год. Лишь в октябре 2026 года новый подрядчик должен был приступить к обработке накопившихся счетов, следует из официальных разъяснений американской компании Acentra Health, предоставляющей государственным учреждениям услуги по администрированию медицинских программ.

Администрация Трампа разрушила и другой механизм защиты прав заключенных: в марте 2025 года Министерство внутренней безопасности США прекратило работу Управления омбудсмена по вопросам содержания под стражей иммигрантов (OIDO) — независимого органа, куда заключенные иммиграционных тюрем и их представители могли жаловаться на условия содержания, в том числе на отсутствие медицинской помощи. Сотрудники управления не могли освободить человека из заключения, но они могли посещать детеншены, проверять обращения и требовать объяснений от ответственных ведомств.

Во исполнение указа Дональда Трампа от 11 февраля 2025 года Министерство внутренней безопасности распорядилось сократить 46 сотрудников управления. В апреле 2026 года его упразднение закрепили законом о финансировании министерства. Однако другой закон, принятый еще в 2019 году, по-прежнему предусматривает существование независимого омбудсмена и возлагает на него обязанность расследовать жалобы заключенных. На это противоречие прямо указывает Счетная палата США.

Таким образом, медицинская помощь часто не приходит вовремя или не приходит вообще, то ли из-за неоплаченных счетов, то ли из-за бездействия администрации. Но что это меняет для заключенного? Независимого омбудсмена, к которому можно было обратиться за помощью, больше нет, и человек остается за запертой дверью, со своей болью наедине.

Тяжелая болезнь — не повод для освобождения

Американское законодательство предусматривает возможность временного освобождения из иммиграционного заключения по гуманитарным основаниям — humanitarian parole. По словам иммиграционного адвоката Игоря Харриса, еще несколько лет назад обращения об освобождении по состоянию здоровья приносили результаты: «Если у человека была какая-то медицинская проблема, его или куда-то переводили, где ему могли больше помочь, или вообще выпускали», — рассказывает он. Адвокаты обращались к сотрудникам ICE, указывая на состояние здоровья заключенного, необходимость лечения, семейные обстоятельства и отсутствие риска, что человек скроется от властей.

С приходом администрации Дональда Трампа практика, по наблюдениям Харриса, резко изменилась: «Сейчас гуманитарный медицинский пароль просто игнорируется, никакие запросы не помогают», — говорит адвокат. Харрис полагает, что сотрудники ICE перестали удовлетворять подобные ходатайства по указанию руководства.

О том, как это выглядит на практике, говорится в одном из обращений, поступивших в «Новую газету Европа». Автор просит помочь добиться освобождения своей пожилой родственницы, которая уже два года находится в иммиграционном заключении и может передвигаться лишь на короткие расстояния на костылях. Ей необходимо хирургическое лечение, но вместо него она получает обезболивающие. При этом женщине отказывают в освобождении по parole, хотя есть спонсор, готовый принять ее и предоставить жилье. Не получая необходимого лечения в заключении, она не может и выйти на свободу, чтобы лечиться.

Проблемы с медицинской помощью и освобождением заключенных усугубляются на фоне стремительного расширения системы иммиграционного заключения. На ее содержание государство выделяет десятки миллиардов долларов, значительная часть которых поступает частным подрядчикам.

Кто зарабатывает на иммиграционных тюрьмах

При Дональде Трампе американская система иммиграционного заключения не только резко расширилась, но и получила беспрецедентное финансирование. По данным Счетной палаты США, 

с января 2025-го по апрель 2026 года среднесуточное число заключенных ICE выросло с 39 314 до 67 204 человек — на 71%. Количество учреждений, используемых для содержания мигрантов, увеличилось со 134 до 239.

В июле 2025 года Конгресс выделил ICE около 75 миллиардов долларов дополнительного финансирования до 2029 года, в том числе 45 миллиардов непосредственно на расширение системы иммиграционного заключения. Эти средства предоставлены сверх обычного ежегодного бюджета ведомства.

Однако эффективность расходования государственных денег вызывает серьезные вопросы у американских аудиторов. В докладе от 24 сентября 2026 года Счетная палата установила, что ICE расширяла систему заключения без необходимого планирования и анализа затрат. В частности, ведомство приобрело 11 складских комплексов примерно за 1,07 миллиарда долларов, намереваясь переоборудовать их в центры содержания мигрантов, но вскоре решило продать семь из них. Только невозвратные расходы по этим объектам превысили 20 миллионов долларов.

В уже упомянутом докладе Счетная палата выявила многомиллионные потери при организации работы крупнейшего иммиграционного центра Camp East Montana в Техасе. Государство оплачивало услуги, в которых фактически не было необходимости, поскольку контракт не учитывал реальную заполненность учреждения. Аудиторы также обнаружили серьезные недостатки в организации медицинской помощи и контроле за работой подрядчиков.

Значительная часть средств на содержание мигрантов поступает частным компаниям, которые обеспечивают работу иммиграционных центров по государственным контрактам. Среди крупнейших операторов — GEO Group, управляющая центром Folkston D. Ray James, и CoreCivic. Расширение системы заключения принесло им новые контракты и рост доходов.

Кроме того, финансовую заинтересованность в этих компаниях имеет и сам президент США.

Согласно расследованию антикоррупционной организации Citizens for Responsibility and Ethics in Washington (CREW), после возвращения Трампа в Белый дом управляющие его инвестиционным портфелем совершили 29 операций с акциями GEO Group и CoreCivic. Общая стоимость покупок и продаж составила от 281 тысячи до 990 тысяч долларов. Первые покупки состоялись 30 января 2025 года — всего через десять дней после инаугурации американского президента. Обе компании получают крупные государственные контракты и выигрывают от расширения инфраструктуры иммиграционного заключения. При этом решения о масштабах задержаний и финансировании системы принимает администрация Трампа.

Представители Trump Organization утверждают, что инвестициями президента управляют независимые брокеры и сам он не принимает решений о покупке акций. Однако, как отмечает CREW, передача управления портфелем сторонним специалистам не устраняет потенциального конфликта интересов: Трамп остается владельцем активов, стоимость которых может зависеть от политики его же администрации.

Эти сделки привлекли внимание и американских законодателей. В августе 2026 года сенатор Элизабет Уоррен и конгрессмен Роберт Гарсия потребовали от Трампа объяснений по поводу его биржевых операций, отдельно упомянув акции GEO Group и CoreCivic. Они поставили вопрос о возможном использовании президентом сведений о государственных решениях для личного обогащения и указали на риск инсайдерской торговли.

Угрозы и наказания

Голодовке в Folkston предшествовали месяцы жалоб на условия содержания. При этом начальство, судя по свидетельствам заключенных, считало их депортацию предрешенной. Один из авторов обращения вспоминает слова начальника учреждения, сказанные россиянам в начале 2026 года: «Не волнуйтесь, мы вас отправим в ваш уютный ГУЛАГ». Авторы также пишут, что попытки добиться соблюдения своих прав воспринимаются как «неуважение к персоналу», за которое им грозит карцер.

Протест не ограничивался требованиями улучшить условия содержания. В обращении, опубликованном изданием ASTRA, участники потребовали освобождения в США, защиты от повторного задержания и депортации, а также воссоединения с близкими. 

По сведениям The Guardian, среди участников голодовки был проситель убежища из Йемена, страдающий раком легкого.

2 октября администрация центра узнала о готовящейся голодовке. Сотрудники собрали русскоязычных заключенных из разных блоков и предупредили: «Если вы что-то задумали — не делайте этого, только пожалеете», намекая на одиночные камеры. Об этом рассказала The Insider Ксения, жена заключенного Андрея Михайлова. По сведениям «Важных историй», собравшихся также предупреждали, что протест негативно повлияет на их дела об убежище и ускорит депортацию.

4 октября было опубликовано видеообращение заключенных, а 5-го, по свидетельству жены Михайлова, четверых россиян отправили в карцер. По данным «Агентства», одним из них был Андрей Гердюков. В результате в блоке Михайлова решили не ждать намеченного начала голодовки 6 октября и отказались от еды уже вечером 5-го. Адвокат Саманта Гамильтон из Asian Americans Advancing Justice Atlanta в разговоре с изданием The Verge уточнила, что всех участников видеообращения поместили в изоляцию, и назвала это ответной мерой за публичное выступление.

В карцере давление на протестующих продолжалось. 9 октября «Важные истории» опубликовали свидетельства родственников голодающих россиян — о том, что им несколько дней отказывались выдавать воду и мешали спать постоянными ночными проверками. У некоторых появились новые проблемы со здоровьем, однако они намеревались протестовать дальше.

К 12 октября речь шла уже как минимум о 30 заключенных, помещенных в одиночные камеры, — такую цифру приводит издание Status Coup News со ссылкой на адвоката Гамильтон. Позднее, по словам Дмитрия Валуева, всех находившихся в карцерах участников протеста перевели в отдельный блок другого детеншена, расположенного на той же территории, но административно являющегося самостоятельным учреждением. Они продолжают голодовку.

Издание The Current попыталось получить комментарий у GEO Group — частной компании, управляющей центром Folkston D. Ray James. Компания от комментария отказалась и предложила обратиться в ICE. Ответа от ICE журналисты также не получили.

Позднее ICE всё же прокомментировала ситуацию: как сообщила 16 октября телерадиокомпания WABE, ведомство заявило, что следит за происходящим и «вмешается, когда это станет необходимо». По данным представителя ICE, голодовку держали 13 человек. Правозащитники из Campaign to Shut Down Folkston ICE Processing Center утверждали, что участников больше; на пике протеста, по их оценке, голодали не менее 500 человек.

18 октября Министерство внутренней безопасности США в комментарии FOX 5 Atlanta отвергло сообщения о плохих условиях в Folkston. По утверждению ведомства, все заключенные обеспечены надлежащим питанием, качественной водой и медицинской помощью, а также могут общаться с родственниками и адвокатами.

Напомним: как минимум одного участника протеста в Folkston — Идриса Махмудова — депортировали в Россию. Сам он связывает свою высылку с участием в голодовке.

В El Valle сотрудники центра также отвечали на протест угрозами: утверждали, что перевода не будет и единственным выходом останется депортация. Об этом говорится в опубликованном на сайте поддержки голодовки заявлении от 14 октября. По сообщению Анны Шумовой из Russian Seattle for Freedom, большинство участниц голодовки распределили по одиночным камерам и запретили им даже разговаривать друг с другом. Ослабленных женщин силой заставляли переносить свои вещи и матрасы при переводе в другие камеры.

Депортация из одной тюрьмы в другую

Для человека, который месяцами или годами находится в иммиграционном заключении, отказ от борьбы за убежище может показаться единственным способом выйти на свободу. Правозащитник Дмитрий Валуев рассказывает, что некоторые заключенные в конце концов сдаются: «Всё, я устал, я уже насиделся в детеншене, я не верю, что я выиграю, я хочу уехать».

Но даже отказ от убежища не гарантирует быстрого освобождения из детеншена. Как объясняет Валуев, возможность самостоятельно покинуть США зависит от стадии иммиграционного разбирательства. Если решение о депортации уже стало окончательным, заключенный не может просто выйти из центра и купить билет: его выезд должны организовать иммиграционные власти.

Отправить человека в третью страну тоже непросто. Валуев приводит пример Армении, куда россияне могут въезжать без визы. Однако безвизовый режим не означает, что американские власти вправе принудительно депортировать туда российского гражданина: для этого необходимо согласие принимающей страны. Поэтому даже человек, готовый немедленно покинуть США, не всегда может выбрать безопасное место назначения.

Между тем возвращение в Россию для некоторых просителей убежища означает реальную угрозу преследования. Из трех получивших широкую огласку историй депортированных из США россиян две закончились относительно благополучно: Артёму Вовченко и Евгению Машинину удалось повторно покинуть Россию. Однако Леонид Мелёхин, о судьбе которого «Новая газета Европа» уже подробно рассказывала, 2 октября 2026 года был приговорен к шести годам колонии по делу об оправдании терроризма.

Сколько подобных историй осталось неизвестными широкой общественности, можно только предполагать.