«Настоящие потери будут, если топлива не окажется во время уборки»
Как сельское хозяйство справляется с топливным кризисом, и стоит ли ожидать увеличения цен
Из-за топливного кризиса в России пострадало сельское хозяйство. Если крупные предприятия успели закупить дизель на весь сезон еще до дефицита, то небольшие хозяйства вынуждены покупать солярку за высокую цену. «Ветер» поговорил с фермерами, а также с экспертами о том, как сейчас удается выживать в условиях топливного кризиса.
Анатолий (имя изменено) — фермер из Ростовской области, который занимается сельским хозяйством уже больше 10 лет. Как рассказывает предприниматель, приходится вникать во всё: в финансы, в продажи, в закупки и в починку техники.
В его хозяйстве меньше тысячи гектаров, а производство максимально оптимизировано: каждую культуру сажают и собирают в разное время, чтобы не перегружать технику и рабочих, и чтобы в остальное время производство не стояло без дела.
Озимую пшеницу убирают в начале июля, а ближе к середине месяца начинается уборка яровой пшеницы. В августе же убирают сою, начинают сбор подсолнечника, вместе с подсолнечником занимаются и кукурузой.
Из-за непогоды в регионе в этом году посевная началась чуть позже, так что и уборка была сдвинута.
«На ближайшую уборочную хозяйству требуется как минимум 10 тысяч литров дизеля, желательно бы даже 15, учитывая, что параллельно с уборкой пшеницы идут работы по другим, более поздним, культурам. На начальный этап уборочной — по пшенице — требуется 4–5 тысяч литров топлива, остальной объем можно купить и позже, по мере продвижения сезона», — прикидывает Анатолий.
Ростовский фермер Анатолий говорит, что с проблемами из-за обстрелов нефтехранилищ хозяйства в его регионе столкнулись уже давно. Еще в 2023–2024 году нефтебазы отказывались принимать топливо на хранение. «Прямо говорили: мы понимаем, что мы цель, и не можем гарантировать сохранность топлива», — пересказывает аграрий. Тогда хозяйство построило собственное хранилище на 2 тысячи литров дизеля. Такого объема хранилища хватало лишь для обеспечения текущих работ, но он никак не позволял запастись топливом на весь сезон.
Поставщиков Анатолий нашел уже давно — это одна из региональных оптовых компаний. Дизель у них всё еще есть, но цены растут каждую неделю. «Буквально на глазах! 22 июня в ответ на запрос поставщик прислал ценник 115 рублей/литр, что уже было на 14 рублей дороже, чем неделю тому назад (и на 135% дороже, чем в январе–феврале 2026 г.). А уже 25 июня цена у того же поставщика выросла до 130 рублей, при этом топливо есть в наличии», — рассказывает фермер.
К перекупщикам Анатолий не обращался, хотя несколько предложений в мессенджерах ему приходили. «Цена у перекупщиков была выше, чем у проверенных партнеров, а топливо от неизвестного поставщика еще потребует затрат на лабораторную проверку, чтобы не угробить дорогостоящую сельхозтехнику неизвестной жидкостью под видом дизеля», — говорит он. Само собой, от таких предложений фермер отказался.
Так как топливо всё еще можно купить у официальных поставщиков, пусть и сильно дороже, чем прежде, отменять работы Анатолий не будет: пока такое решение экономически нецелесообразно (хотя в некоторых случаях фермеры так делают).
Аграрий Максим из Черноземья (имя изменено) обрабатывает больше 10 тысяч гектаров и занимается хозяйством уже около 30 лет. Он рассказывает, что обычно покупает солярку с запасом примерно на 2–3 недели.
«У нас расход на пике доходит до 10 тонн в сутки. Закупка происходит на основании конкурса предложений от поставщиков, время поиска не изменилось. Сейчас цена составляет 118–120 рублей за литр с доставкой и НДС», — говорит Максим и вспоминает, что еще в январе покупал дизель за 70–73 рубля за литр. Он также отмечает, что перекупщики сейчас, конечно, есть, но его хозяйство работает строго официально и серый рынок для него не актуален.
Что будет с ценами?
«С хозяйством ничего не случится, но рентабельность производства зерновых и технических культур станет еще хуже», — уверен Максим. По его мнению, цены на топливо не отразятся на продажной цене продукта, но повлияют на его себестоимость.
К подобным выводам приходит и эксперт в сфере сельского хозяйства, попросившая называть себя в тексте Е. Ш. По ее словам, цены на зерно определяются в основном балансом мирового спроса и предложения, а не себестоимостью у российских аграриев.
«На данный момент этот баланс остается относительно комфортным. По оценке FAO, мировые запасы зерна находятся на очень высоком уровне, а запасы пшеницы близки к многолетним максимумам. Базовый сценарий на сезон 2026/27 предполагает, что мировые цены на пшеницу не будут расти и не смогут компенсировать рост издержек производителей. Даже при ожидаемом снижении мирового урожая пшеницы в 2026 году имеющиеся высокие запасы будут сдерживать цены», — говорит она.
При этом Е. Ш. отмечает, что есть небольшой шанс на увеличение стоимости по всему миру из-за Эль-Ниньо. Но это всё равно не поможет российским фермерам: деньги у них заберут через пошлину.
«Даже если погодные риски в этом сезоне реализуются, российским аграриям это не поможет, поскольку в России действует фактический налог на экспортную цену — плавающая экспортная пошлина. На практике это означает, что дополнительная выручка от экспорта в случае повышения цен в мире просто будет изъята государством», — говорит Е. Ш. И именно эта пошлина отнимает большую часть прибыли у фермеров.
Но в то же время именно удары ВСУ по российским танкерам с зерном всё же смогли немного повлиять на мировые цены. Например, Reuters пишет, что цены на зерно уже выросли на 4 %.
Анонимный аналитик европейской аналитической компании, которая специализируется на агросекторе, также рассказывает, что сейчас аграрии жалуются на стоимость перевозки своей продукции к портам. И, в отличие от коллеги, полагает, что это всё же может повлиять на экспортную цену.
По данным института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР), по сравнению с прошлым годом стоимость перевозки до портов на каждые 100 км теперь составляет 1000 рублей, когда в прошлом году доставка стоила 700 рублей. При этом из отчета организации следует, что теперь выгоднее перевозить груз на поездах, хотя условия перевозки и менее гибкие.
«Если не починят НПЗ, и ситуация останется прежней или ухудшится, будут задержки с поставками в порты и, соответственно, экспортная цена вырастет. Но в то же время, пока что это не сильно существенно, по крайней мере, со слов тех, с кем мы общались», — говорит аналитик.
Но настоящие проблемы сейчас у аграриев из Крыма.
«То, что Крым остановился [при сборе урожая], думаю, закономерно, потому что всё [топливо] туда везлось с материка, а насколько мы понимаем, сейчас [работает] только железнодорожное сообщение. Ну и субъективно, если стоит вопрос: помогать бензином Краснодарскому краю или Крыму — выбор очевиден», — объясняет она.
Сообщения о проблемах в Крыму также появляются в тематических чатах. Например, в паблике Андрея Сизова, эксперта по аграрным рынкам, фермеры также обсуждают ситуацию в Крыму и сравнивают ее с положением в своих регионах.
«Из Крыма вести еще суровее. Очередь на мост, выехать оттуда — [можно] только со своим бензином… Дизельное топливо что-то под 150 и нету… Крестьяне и убирать не хотят особо… Комбайны горят, поля тушат. По “Тавриде” (федеральная трасса. — Прим. ред.) ночью лучше не ехать, предупредили», — пишет один из участников.
«В Крыму дизель по 250 уже не найти, а ячмень по шесть рублей объявили. Люди убирать не собираются при таких условиях.
У нас в Ростовской области оптом дизель 160 предлагают, срок поставки две недели, а у людей из-за засухи денег нет по 60 покупать. Жировой запас съели еще в прошлом году», — рассказывает другой участник чата.
Как справляются аграрии?
«О том, чтобы отказаться от проведения уборочной из-за стоимости топлива, речь не идет — хозяйство работает по высокоинтенсивной технологии, это значит, что себестоимость производства велика, и практически все затраты сезона, за исключением собственно уборки, уже понесены: семена, удобрения, средства защиты растений, топливо для предыдущих операций, амортизация техники, заработная плата. Поэтому рост цены дизеля не оставляет выбора “убирать” или “не убирать”, он просто снижает прибыль или увеличивает убыток», — говорит Анатолий.
Математика тут простая. Хозяйство Анатолия потребляет около 10 тысяч литров топлива за уборочную кампанию. И если цена на литр поднимается на 10 рублей, то уборочная дорожает на 100 тысяч.
«Однако такие суммы сами по себе обычно не ставят хозяйство под угрозу прекращения работы: полные затраты (прямые погектарные + косвенные) по пшенице составляют больше 50 тысяч рублей на гектар. При этом общий результат сезона может быть финансово неблагоприятным, особенно если одновременно окажутся низкими закупочные цены на зерно или урожайность окажется ниже ожидаемой», — говорит фермер.
В хозяйстве Анатолия уже есть технологии точного земледелия: «Это, например, оснащение техники системами параллельного вождения, которые снижают количество перекрытий или пропусков при обработке, — так расход топлива снижается, потому что техника не проходит несколько раз участки. Такая технология еще снижает износ техники, и благоприятно сказывается на собираемости урожая: уборка проводится быстрее и потери становятся меньше».
Как предполагает Анатолий, в условиях топливного кризиса фермеры могут активнее внедрять такие новинки. «Тем хозяйствам, которые вовремя не обзавелись подобными системами, сейчас их поставить будет уже не так просто. Система не очень дорогая — оснащение единицы техники будет стоить несколько сотен тысяч рублей, ну и еще ежегодная абонентская плата будет десятки тысяч рублей. Но оснащать желательно сразу трактора для сева, опрыскиватели, комбайны. Последние два года у растениеводства низкая рентабельность, так что такие расходы уже мало кому доступны. Дополнительные сложности создает отсутствие сигнала со спутника в некоторых регионах, из-за чего подобная система становится просто бесполезной», — рассказывает Анатолий.
«Мы миллионов 5–6 уже потеряли. Но настоящие потери будут, если топлива не окажется в наличии во время уборки», — говорит Максим.
Перед самым выходом материала Максим сообщил, что в его регионе пропал бензин — на десятке заправок, которые проехали его сотрудники, топлива не было.
Виктория Литвин, с участием Дениса Морохина