«На выезд осталась одна дорога»

Жители села Козиха Ордынского района под Новосибирском уже несколько дней практически отрезаны от внешнего мира. На выезд осталась лишь одна дорога, которую почти завалило снегом. Но и на ней стоят блокпосты полиции. Остальные выезды заблокированы властями, рассказала «Ветру» местная жительница Анна.

— Нам сначала засыпали два основных выезда горами снега, это было еще 7 марта. Сейчас последний выезд почти замело бураном. Прочистили тоннель в одну машину. При выезде по этой дороге досматривают багажники, причем не предоставляя никаких документов. На въезде проверяют прописку в населенном пункте, — говорит Анна. 

6 марта в Козихе был объявлен карантин по пастереллезу — инфекционному заболеванию, опасному для скота. Очаг был обнаружен в местном хозяйстве «Водолей». Власти сообщили, что животных там уничтожат. Но, как выяснилось, убой скота грозит всем частным подворьям. Тогда как для местных жителей молоко и мясо — единственный источник дохода. Как говорит Анна, большинство селян держат скот. 

— говорит местная жительница. 

9 марта жители Козихи вышли к блокпосту и перекрыли дорогу, чтобы не пустить в село технику, которая приехала за их скотом. На встречу прибыла полиция, в итоге три человека получили повестки. 

Пытаясь спасти свой скот, селяне записали видеообращение к Владимиру Путину и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину. Люди рассказывают, что никаких анализов их животным ветеринары не делали, свой скот фермеры считают здоровым. 

«В каждом подворье жители села говорят, что скотина здорова, ест, пьет активно. Но нам установили ограничения. Въезд в село всего один, остальные выезды заблокированы. Засыпали большими сугробами снега. Мы просим помощи решить эту проблему. Мы не дадим никому здоровых коров убивать. Сделайте анализы крови, молока, мы не против, мы организуем независимую экспертизу. У нас не обрабатывались ни дорога, ни сараи. Мы заложники этого капкана. Нас просто уничтожают», — заявила одна из жительниц Козихи.

«Сжигайте нас вместе с коровами. Нам платить нечем будет ни за свет, ни за газ, ни детей накормить. Дети учатся в городе, за учебу платить. Куда нам, куда? Если приедут убивать наш скот — только через наш труп. Пусть нас убивают, нам что так смерть, что так смерть», — говорит другая жительница Козихи.

Пока жителям Козихи удалось отстоять животных, но что будет завтра, неизвестно, говорит Анна:

— Местные власти на этом не остановятся. В других селах скот уже уничтожается. В Новоключах 12 марта унитожили около 200 голов коров и овец вместе взятых, причем во время отсутствия хозяйки.

«Нас буквально обнулили»

Владелица уничтоженного в Новоключах хозяйства Светлана Панина 15 марта вышла на одиночный пикет к приемной губернатора Андрея Травникова. А 16 марта пришла в администрацию, но пообщаться с чиновниками не смогла. 

— Я секретарше сказала, что я буду сидеть тут до победного конца. Мне уже терять нечего, вы меня бомжом сделали. Через месяц мне даже за свет нечем будет заплатить, вы у меня всё выгребли. Даже мясо я себе не зарезала, потому что не думала, что вообще такое может произойти — прийти в отсутствие хозяевов, усыпить всю скотину и вывезти в огонь куда-то там на полигон. Якобы из-за неопределенной особо опасной болезни, — рассказала «Ветру» Панина. 

Светлана занимается сельским хозяйством 24 года. Еще недавно у нее было 150 овец, сорок коров, два поросенка и семь коз. А еще — три верблюда: несколько лет назад друзья, владельцы контактного зоопарка, подарили ей пару, год назад у них родился малыш. И все животные, включая годовалого верблюжонка, были уничтожены. 

— 12 марта меня не было дома. Приехал автобус — пятьдесят человек ОМОНа. Запустили дрон над моей территорией, запустили ветврачей с полицией Купинского района, там двадцать с лишним машин было. Мне сразу позвонили соседи. Они полицию пытались вызвать, а в полиции Купина им сказали: «А что вы звоните нам? Все наряды полиции у вас». Когда соседка подошла, начала спрашивать, что происходит, они ей сказали: это просто учения. И когда я вернулась, обнаружила, что у меня везде пусто, в денниках, в сараях никого нет. Бессердечные, ничего не боятся, ничего святого у них нет, — вспоминает Светлана. 

По ее словам, до сих пор ей не предоставили никаких документов, на основании чего были уничтожены ее животные. Известно лишь о некой «особо опасной болезни».

В администрации она попыталась поговорить с региональным министром сельского хозяйства Андреем Шинделовым, однако тот ее не принял. 

«Я не лишал [вас хозяйства]», — единственные слова, которые сказал Шинделов Светлане, и буквально убежал от нее по коридорам администрации. 

— Но я решила, что никуда не уйду. И секретарь вызвала главного ветеринарного врача по Новосибирской области, и он меня целый час уговаривал, что мне выплатят все компенсации — и такие, и сякие. Я ему сказала, мне ваши компенсации не нужны, мне нужны мои животные, они здоровые абсолютно были. Чем они болеют, какой особо опасной болезнью, непонятно. Я буду в суд обращаться, везде писать на вас заявления. А вас самих, говорю, надо в тюрьму. Всех. За то, что вы закон не соблюдаете, а просто забираете скот по беспределу, — говорит Светлана. 

8 марта Панина с мужем и соседями отстаивала своих животных, тогда их впервые пытались усыпить ветеринары. А ее мужа подозревают в поджоге полигона, где сжигают скот. Ему грозит уголовное преследование. Но Панины готовы идти до конца. 

— Нас буквально обнулили, у мужа с сердцем плохо стало. А сегодня, 16 марта, они продолжили террористический акт, идут по всем дворам по деревне. Действуют уже такими методами: не отдадите по-хорошему, заберут по-плохому, как у Паниной. Я решила, что пойду в суд, восстановить стадо невозможно. Животных моих мне никто не вернет. Я их с рождения кого с соски выкормила, кого руками своими вынянчила, это труд даже не года — десятилетий. 

«Нам нечем кормить детей»

Пастереллез — это острое инфекционное заболевание. Источниками инфекции становятся дикие, сельскохозяйственные и домашние животные и птицы. Но оно хорошо лечится. В случае бешенства, заболевания более серьезного, поголовное уничтожение скота всё равно мера крайняя, поясняет «Ветру» зоозащитник Юрий Корецких:

— При пастереллезе нельзя убивать домашний скот, его нужно изолировать и лечить. Эта болезнь хорошо лечится антибиотиками. Сейчас власти Новосибирской области говорят, что в регионе и бешенство, и пастереллез. И если подходить формально, они могут уничтожать КРС на основании бешенства. Но сколько практики было — очень редко такие меры применялись, когда вводилось поголовное убийство. При том, что бешенство в России в разных регионах возникает часто. 

Об обнаружении инфекции в Новосибирской области стало известно в феврале. Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору 6 февраля сообщила, что регион имеет статус неблагополучного по пастереллезу. В общей сложности в регионе было выявлено 42 очага пастереллеза и бешенства. Для их локализации в пяти районах был введен карантин: в Баганском, Купинском, Черепановском, Ордынском и Карасукском. 2 марта в местном Минсельхозе заявили, что очаги пастереллеза локализованы.

В начале марте начался массовый забой животных. И сегодня, по словам местных жителей, счет уничтоженных коров в селах Новосибирской области идет на тысячи. При этом распоряжение о введении карантина так и не было опубликовано. На встрече с жителями 9 марта глава Ордынского района Олег Орлов сообщил, что распоряжение существует. Но показать документ жителям не смог. И заявил, что покажет его фермерам «в индивидуальном порядке». 

— возмущается жительница одного из сёл Елена. — Мои родители держат хозяйство уже больше 30 лет. Они все силы вложили в это дело. Сейчас у них около десяти дойных коров. Все животные стабильно прививаются, сдается кровь на анализы дважды в год. Весь скот пробиркован и занесен в программу «Меркурий». Там вся инфа о проводимых исследованиях и вакцинации. Когда началась вся эта заварушка, родители стали сами обрабатывать свою территорию хлоркой. Только никто на это не смотрит. 

10 марта отец Елены, фермер из Новопичугово Андрей Гавриленко, был задержан, когда вместе с другими жителями села пытался заблокировать дорогу и не пустить в поселок ветеринаров, которые приехали усыплять скот. По словам Елены, власти сообщили, что пастереллез был обнаружен в крупном хозяйстве «Колос» в Новопичугово. 

— Когда пошли машины на «Колос», люди собрались, чтобы не допустить забой. Ведь когда закончат в «Колосе», то пойдут по ЛПХ. Но не смогли отстоять, забой в хозяйстве продолжается и сейчас, — говорит Елена. — И когда люди стояли там, полицейский начал дергать женщину за рукав, ее муж сказал, чтобы ее не трогали. И его арестовали. Папа стоял рядом и просто говорил: «Уберите руки». Он никого не трогал, на видео видно, что у него руки в карманах. Но при этом ему назначили двое суток за оказание сопротивления сотрудникам.

Второй задержанный — местный житель Максим Виль, единственный фармацевт в селе. После его задержания аптека временно была закрыта. Задержали и депутата местного сельсовета Ларису Вьюнникову. Всем троим Ордынский районный суд Новосибирской области дал по двое суток ареста по статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах.

«Заведомо ложная информация»

Журналист «Народного телевидения Сибири» Иван Фролов из Новосибирска снял серию репортажей, в которых подробно описал, как уничтожают скот в селах. В одном из сюжетов заместитель главы Баганского сельсовета Валентина Зенкова фактически подтвердила, что в регионе есть другое, более серьезное, чем пастереллез, заболевание — ящур. На прямой вопрос Фролова, долго ли продлится в регионе эпидемия ящура, Зенкова ответила: 

«Мы знаем, что есть ситуация такая, но сроки никто не оговаривает. Но эта информация не для открытых разговоров».

Остальные опрошенные Фроловым чиновники эпидемию ящура отрицали.

12 марта, после публикации сюжета, журналист был задержан в Новосибирске.

— Два сотрудника уголовного розыска надевают на меня наручники, я сажусь в автомобиль, мы едем в отдел полиции. Там участковый мне говорит о том, что ведется проверка по статье 207.1 УК РФ. Статья касается публичного распространения заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан. В чем это выразилось, мне не объяснили, — рассказал «Ветру» Фролов.

Он сообщил, что уже написал заявление в Следственный комитет и в прокуратуру Новосибирска.

— Я думаю, что задержание может быть связано с тем, что упомянут ящур. 

Но об этом говорил не я, а заместитель главы Баганского сельсовета. В правительстве Новосибирской области нам сообщили, что есть пастереллез и бешенство, — говорит журналист. — У нас появилось очень много вопросов. Потому что пастереллез у нас лечится, а при бешенстве уничтожается не только скот, но и переносчики, включая домашних животных. 

16 марта в полицию вызвали еще одного журналиста — Дмитрия Полушина из Красноярска. В своем телеграм-канале он рассказал о массовом уничтожении скота в сибирских регионах.

«Центр Э обнаружил, что я разместил в канале KrasNews четыре репоста от иноагента SOTA и не указал, что SOTA является иноагентом. В дальнейшем будет суд, штраф 2,5 тысячи рублей — я не жду оправдательного приговора. И будет изъятие техники, что мне гораздо больше не нравится, — сообщил журналист. — Я считаю это несправедливым. Я распространял социально важную информацию». 

«Инфекции вообще нет»

Если предположить, что ящур действительно пришел в Новосибирскую область, то скрывать эпидемию власти могут по нескольким причинам, отмечает Корецких:

— Первая — репутационно-политическая. Россия не хочет показывать, что на ее территории есть ящур. А вторая — практическая: если они об этом объявят, то могут начаться проблемы с экспортом мяса. Казахстан и другие страны, куда экспортируется мясо, в этом случае перекроют экспорт, и крупные холдинги потеряют прибыль.

Впрочем, Светлана Панина версию появления ящура не поддерживает:

— Я мало в это верю как человек, который 20 лет с лишним занимался сельским хозяйством. Если бы это был ящур, то тогда животные бы по всей деревне заболели. Сейчас люди склоняются к тому, что крупные агрохолдинги хотят к нам зайти. И им нужны посевные земли для выращивания кормов, брошенные территории и люди, загнанные в угол, которые за три копейки пойдут работать.

— Люди в один голос говорят, что инфекции вообще нет, — соглашается Елена. — Даже если логически подумать: власти объявили карантинную зону. Должна быть изоляция всех животных. Уточню — всех. Мы, собственники животных, контактируем с ними, употребляем в пищу мясо, молоко. Если есть пастереллез, значит, и мы являемся носителями инфекции, — говорит Елена. — Они не убирают бродячих собак и птицы — весь скот, который усыпили, лежит, и птицы тащат всё это. Никакой обработки в селе нет. Введен карантин, а все люди, в том числе и сотрудники «Колоса», передвигаются, как они говорят, по зараженной территории без какой либо защиты. Уезжают за пределы села.

Странно выглядит и утилизация трупов животных, говорит Фролов.

А сейчас скот сжигается на земле, на деревянных настилах, всё это раздувается ветром, — отмечает журналист.

По его словам, интересно, что массовый убой скота не коснулся племзавода «Ирмень», председателем которого является член комитета по аграрной политике Заксобрания области от «Единой России» Олег Бугаков.

«Хоть бы не позорились»

Проверку по обращениям селян начал региональный Следственный комитет. При этом губернатор региона Андрей Травников до сих пор так и не прокомментировал ситуацию. Тогда как его соцсети взрываются постами возмущенных жителей, требующих остановить убой скота.

Власти предложили фермерам компенсации: за килограмм живого мяса они готовы платить 171 рубль. При том, что животных уничтожают, часто не взвешивая, и как будут рассчитываться компенсации, непонятно, отмечает Фролов.

Также местная администрация сообщила, что пострадавшие фермеры смогут получать компенсацию в размере прожиточного минимума, а это 18500 рублей, в течение девяти месяцев.

— Компенсации 171 рубль — это просто смешно. Корова минимум от 100 тысяч, а они компенсацию дают в два раза меньше, — возмущается Елена. — И то при наличии актов об изъятии. А они их не дают. А если дадут задним числом, копейки, которые они обещают, — это слезы. Сейчас всю скотину уничтожат, она станет в разы дороже, и ни один житель села просто не потянет купить корову и даже теленка. Цены — космос на комбикорма и сено. А теленка еще вырастить надо. Говорят про 18500 рублей ежемесячно в течение девяти месяцев. А что, за девять месяцев крестьянин сможет хозяйство восстановить? Это слезы, на которые невозможно прожить. У моих родителей коммуналка — десятка в месяц. Чиновники хоть бы не позорились. 

По ее словам, для владельцев хозяйств, многие их которых пенсионеры, скот — единственный способ выжить.

У них не будет дохода, им нечем будет платить кредиты, за образование детям, за лекарства. Вы сами понимаете, какие у нас в России пенсии. В деревне работы нет, всё давным-давно развалено, — говорит Елена. 

Сама она живет в соседнем от родителей поселке, там карантина нет. Семья Елены тоже держит скот и готова отдать весь родителям, чтобы им было на что жить. При этом, сетует женщина, ни по одному федеральному телеканалу проблемы селян не показали.

Автор: Юлия Соколова